Мифология древних народов

Славянская мифология

Илья Муромец и Калин Царь

А во стольном во городе во Киеве,
Что у ласкова князя Владимира,
Начинался, заводился да по честный пир,
Заводился пир на веселе
На многие на князи да на бояра.
А не зовет он, ведь, себе да во почестный пир
Сильных могучих богатырей,
А приходит-то Илюша, да не званый он.
Сам ли солнышко спотешился:
Да кого дарил он городами-то,
Да кого-то дарил и с пригородками,
Да кого-то дарил и селами-то,
Да селами-то дарил да со приселками.
Тут стала бы княгиня говорить:
«Ты, гой еси, батюшка, Владимир князь!
Всех ударил ты, всех ужаловал,
Одного только удалого добра молодца
Не дарил ты, не жаловал,
Что по имени Илья Муромец!»
«Ты гой еси, княгиня неразумная!
Подарю я удала добра молодца
Теми дарами, которы мне пришли
От татарина, от бусурманова:
Подарю я его тою шубой соболиною».
Берет Илья Муромец шубу за один рукав
И бьет шубу о кирпищат пол,
А сам к шубе приговаривает:
«Велит-то мне Бог шубу бить
О кирпищат пол,
Велит ли мне Бог бивать
Татарина бусурманова?»
Тут князья и бояры подмолвились:
«Гой еси, батюшка, Владимир князь!
Всем-то нам твои дары по любви пришли,
Одному-то удалому молодцу
Дары те не по любви пришли,
Что по имени-то Илья Муромец»
Да рассердился-то солнышко Владимир князь
И приказал-то, ведь,
Владимир князь да стольно-киевский
Взять удалого добра молодца,
Что по имени-то Илью Муромца.
Довести было его на горы высокие,
Бросить его в погреба глубокие
Задернуть решетками железными,
Навалить чащей-хрящем камнем,
А поморить его смертью голодною.
А сильные Киевские богатыри
А рассердились тут на князя на Владимира,
Они скоро садились на добрых коней,
А уехали они да во чисто поле,
Во тое во раздолье во широкое.
«А не будем, ведь, мы жить боле во Киеве,
А не будем мы служить князю Владимиру!»
Княгиня была догадлива,
Копала подкопы под те погреба,
Поила и кормила доброго молодца,
Что по имени Илья Муромец.
Да проходило тут времени ровно три году.
Из-под белые березы кудреватые,
Из-под чудного креста Леванидова
Шли-выбегали четыре тура златорогие.
Случилось идти турам мимо Киев-град,
Мимо тую стену городовую.
Они видели над Киевом чудным чудным-чудно,
Они видели над Киевом дивным дивным-дивно:
И по той стене городовой
Ходит девица-душа красная,
Во руках держит книгу Леванидову
Сколько не читает, а вдвое плачет.
И побежали туры прочь от Киева,
И встретили турицу родную матушку,
И встретили турицу - поздоровались:
«Здравствуй, турица, родна матушка!»
«Здравствуйте, туры, малы детушки!
Где вы ходили, где вы бегали?»
«Шли мы, бежали мимо Киев славен град,
Как мы видели над Киевом чудным чудным-чудно.
Как мы видели над Киевом дивным дивным-дивно:
И по той по стене городовой
Как ходила девица-душа красная,
Во руках держит книгу Леванидову,
Сколько не читает - вдвое плачет».
Говорит турица златорогая:
«Ай вы, глупы туры, малые детушки
Не девица тут ходит душа красная,
А тут плакала стена-мать городовая,
Она выдала невзгодушку великую».
Не волна ли как на море расходилася,
А не сине море всколебалося,
Ай взволновался да ведь Калин царь,
Злой Калин, царь Калинович,
На славный, на стольный Киев-град,
На солнышко князя Владимира,